Добро пожаловать на официальный сайт научной школы Елены Самойловны Слепович. Научно-популярный сайт о психологии ребенка с особенностями в развитии и не только…
«Будь тем, кто ты есть!»— посоветовал Санта Клаус ребёнку с аутизмом. Так просто и так мудро!
Это письмо мамы, которая хочет поделиться с вами чудесной историей, которая произошла с её сыном.
"Мой ребёнок — удивительный! У него есть свои причуды, и временами они сводят меня с ума, но он — удивительный! В тот день он поехал со своим кузеном в торговый центр, чтобы увидеть Санту. Сперва он поздоровался со старым человеком в красном и ушел. Пока тётя Бриттани ждала, чтобы распечатать фотографии, он снова подошёл к Санте, чтобы рассказать ему, что у него аутизм. От волнения он начал сильно размахивать руками. Санта сел рядом с ним, взял его руки в свои и начал гладить, успокаивая их. Санта спросил Лэндона, беспокоит ли его то, что у него аутизм. Лэндон сказал, что иногда да. Тогда Санта сказал, что это не должно его беспокоить. Его не должно беспокоить то, что он есть тот, кто он есть. Лэндон сказал, что иногда у него возникают проблемы в школе, потому что людям трудно понять, что у него аутизм и что он не непослушный ребенок. Санта сказал Лэндону, что ему не следует беспокоиться, что будучи тем, кто он есть, он остается очень хорошим мальчиком. Они сидели и разговаривали около 5 минут. Санта очень внимательно слушал его. Это растопило бы сердце любой мамы! Мой ребёнок прекрасно защищает себя сам при необходимости. Но этот день был особенный. Он полностью открылся этому человеку, не побоялся показать ему, кто он есть, и был принят. Он не был научным экспериментом. Он был Лэндоном, сидящим с Сантой, которому говорили, что это здорово быть собой. Я всегда говорю ему, что он особенный и я люблю его... Но иногда важно услышать это от других. Важно, чтобы тебе сказали, что это нормально — быть тем, кто ты есть. Мы встретили много удивительных людей в нашем путешествии по аутизму, но этот человек находиться на вершине этого списка. И я кричу: «Санта — ты удивительный!»
Комментарии к записи Безусловное принятие отключены
Однажды, во время занятий со студентами ассистентке Карла Роджерса позвонил мужчина и сказал, что он стоит на краю моста и сейчас прыгнет вниз. Долгое время она была его психотерапевтом, и он звонил, чтобы попрощаться. В ответ она сказала: «Ты конечно вправе это сделать, но я хочу, чтобы ты знал, что мне будет очень больно... Мне будет тебя не хватать». После этих слов мужчина положил трубку. На следующий день студенты с нетерпением ждали своего преподавателя, чтобы узнать, что же произошло дальше. К всеобщей радости и удивлению мужчина остался жить. Всем было интересно узнать, какие техники, методы она использовала, чтобы убедить его. На что ассистентка Роджерса ответила: «Если бы это была техника, этот человек был бы уже мёртв».
Эту историю рассказала Елена Самойловна Слепович на лекции, посвященной психологической диагностике и коррекции аномального развития. В тот день она говорила о профессионализме психолога, объясняла нам разницу между гуманизмом и псевдогуманизмом, между способностью к безусловному принятию человека и желанием продемонстрировать свой профессионализм.
Эта история глубоко меня тронула и надолго поселилась в моей душе, хотя представление о безусловном принятии оставалось более чем смутным и неясным.С радостью делюсь с вами отрывком из пока не переведенной на русский язык книги Рейчел Наоми Ремен «Мудрость кухонного стола: Истории, которые исцеляют». Она учит мудрости, заключающейся в умении слушать и принимать другого человека.
"Еще будучи студенткой Стэнфорда я вошла в малочисленную группу докторов и психологов, участвующих в мастер-классе Карла Роджерса, — пионера гуманистической психотерапии. Я была молодой и жутко гордилась своей осведомленностью в вопросах медицины, тем, что со мной консультировались и к моему мнению прислушивались мои коллеги. Подход Роджерса к терапии, который называется безусловное принятие, — показался мне тогда достойным одного лишь презрения — это выглядело снижением стандартов. А, вместе с тем, ходили слухи, что результаты его терапевтических сессий были почти чудесными.
Карл Рджерс(1902 — 1987). Американский психолог, один из создателей и лидеров гуманистической психологии. Фундаментальным компонентом структуры личности Роджерс считал «я-концепцию», формирующуюся в процессе взаимодействия субъекта с окружающей социальной средой и являющуюся интегральным механизмом саморегуляции его (субъекта) поведения. Роджерс внёс большой вклад в создание «личностно-ориентированной психотерапии».
У Роджерса была глубоко развита интуиция. Рассказывая нам о своей работе с клиентами, он делал паузы, чтобы точно сформулировать свою мысль, которую хотел до нас донести. И это было абсолютно естественно и органично. Этот стиль общения кардинально отличался от авторитарного, к которому я привыкла, будучи студентом медицины и работая в госпитале. Возможно ли, чтобы человек, кажущийся настолько неуверенным, вообще что-то по-настоящему умел и был в чем-то специалистом? У меня были очень большие сомнения на этот счет. Насколько я смогла на тот момент уяснить, суть метода безусловного принятия сводилась к тому, что Роджерс сидел и просто принимал все, что бы ни говорил клиент – без вынесения суждений, без интерпретаций. Мне было непонятно, как такое в принципе может иметь хоть малейшую пользу.
В конце занятия Роджерс предложил продемонстрировать, как работает его подход. Один из докторов вызвался выступить в роли клиента. Стулья были поставлены таким образом, чтобы они оба сидели друг напротив друга. Перед тем, как начать сессию, Роджерс остановился и обвел задумчивым взглядом нас, собравшихся в аудитории докторов и меня в их числе. В этот короткий безмолвный момент я заерзала в нетерпении. Затем Роджерс начал говорить:
"Я давным давно разрешил себе кричать, перестал стесняться крика и в стихах, и в прозе. И считаю, разрешить себе кричать — это проявление силы, а не слабости. Крик, подчёркиваю, членораздельный, а не просто вопль — форма борьбы с тем, чего нельзя терпеть изначально. Не надо и стесняться кричать об этом. Как я ненавижу и всю жизнь ненавидел, когда моей собственной силой волей кто-то восхищался. Уж явно не от большого ума. Ибо на деле, эта самая сила воли — слабость. Ведя себя так, «герой» признает нормальным, законным то, чего терпеть нельзя. Я еще со студенческих лет восстал против навязываемой обществом позиции преодоления и занял позицию систематического сознательного протеста против того, что нам, инвалидам, надо совершать подвиги, что-то там преодолевать, если мы хотим жить нормально..."
В 1971г.Александру Васильевичу Суворовупосчастливилось быть в числе четырех ребят, которыхАлександр Иванович Мещеряков, Эвальд Васильевич Ильенков и Алексей Николаевич Леонтьевотобрали для участия в уникальном эксперименте по обучению слепоглухих студентов в университете. Таким образом А.И.Мещеряков хотел привлечь общественное внимание к этой категории людей, а в будущем создать национальную организацию слепоглухих для улучшения положения всех людей с подобными проблемами в стране.
Министерство высшего образования СССР дало разрешение на поступление четырех слепоглухих студентов вне конкурса, но с обязательной сдачей вступительных экзаменов (кроме математики). Началась стремительная подготовка к экзаменам, затем их сдача и собственно обучение в МГУ. Каждый из четырех участников с блеском окончил МГУ.
Однако с окончанием университета кончился и «эксперимент» с его слепоглухими выпускниками. Больше они не интересовали государство. На «обслуживающий персонал» – на секретарей – денег так и не нашли.
Э.В.Ильенков и А.И.Мещеряков надеялись обеспечить своих подопечных секретарями, как и О.И.Скороходову, ученицу И.А.Соколянского, кандидата педагогических наук (у которой имелся штат из двух секретарей, по очереди находившихся при ней круглосуточно), но государство отказалось выделять деньги. Президент академии педагогических наук СССР В.Н.Столетов, по воспоминаниям современников, прямо заявил: «Нечего устраивать в академии республику слепоглухих!» А первый заместитель председателя Центрального Правления Всероссийского Общества Слепых нашёл «неотразимый довод»: «Не бывает бесконечных экспериментов!»
После смерти идейных и научных лидеров этого уникального эксперимента — Александра Ивановича Мещерякова (30 октября 1974) и Эвальда Васильевича Ильенкова (21 марта 1979) — иссяк интерес к детдому со стороны Большой Науки, а с августа 1991 речь пошла о его выживании.
Этот фильм, сценарий к которому А.В.Суворовнаписал сам, — СРЕДОТОЧИЕ БОЛИ.(Именно так, «Средоточие боли», назвал Александр Васильевич письмо к своему духовному отцу Э.В.Ильенкову, написанное в день его смерти). Это боль одиночества, покинутости, боль необходимости постоянной борьбы за выживание, за своё право на человеческое достоинство.
«Будучи слепым, я вместо графического плоского шрифта использую брайлевский рельефно-точечный. Будучи глухим, я нуждаюсь в слуховом аппарате — не для понимания устной речи, которое уже поздно тренировать, так хотя бы для самой приблизительной ориентировки в окружающем шуме. Для общения мне нужен пальцевый алфавит — дактилология (буквально, пальцевое слово). Устная речь, к счастью, сохранная — я позднооглохший слепой. Сейчас, в пожилом возрасте, мне нужны ходунки, иногда — всё чаще — инвалидная коляска. Для ориентировки на улице нужна специальная ориентировочная трость.
А главное, нужно отсутствие страха перед окружающими людьми, уверенность в их элементарной доброте, умение терпеливо и настойчиво, не отпугивая людей от себя, к их элементарной доброте обращаться.»
1 декабря 2015 года Загорский детский дом отметил свой 50-летний юбилей.
Отрывок из поздравительного письма Александра Васильевича Суворова:
«...Поздравляю с рождением нашего детдома полвека назад. Поздравляю с тем, что наш детдом за эти полвека не только выжил, но и разросся, превратился в крупное учебно-реабилитационное учреждение, одно из немногих в мире. Поздравляю с тем, что детдом пережил жуткие российские девяностые годы XX века, когда, как мне жаловался тогдашний его директор, государство не обеспечивало полностью даже защищённые бюджетные статьи — на питание, лекарства и зарплату. Поздравляю с тем, что детдом существует. В те же девяностые годы к нему на помощь пришло множество людей и организаций — в России и за рубежом. Тут, вне всякого сомнения, выдающаяся заслуга принадлежит Галине Константиновне Епифановой, которая руководит детдомом с восьмидесятых годов — сначала в должности завуча, а затем директора. То, что детдом существует — заслуга, ни много ни мало, мировой общественности. Но если бы не такой замечательный руководитель, как Галина Константиновна... Я просто не могу себе представить наш детдом без неё — особенно последние четверть века. Мы прошли славный путь. Мы выжили. И даже уверены, что выживем и дальше. И что в дальнейшем будем не выживать, а — жить. Как не выживаем, а живём сейчас».
Я безмерно благодарна всем мамам и папам особых детей, которые преодолевая свой страх быть узнанными, рассказывают свою историю, делятся своими чувствами и переживаниями. Я преклоняюсь перед их мужеством. Каждая такая история – это пример внутренней духовной работы родителей, заключающейся в осознании своих чувств и мыслей, связанных с собой и ребенком. Каждая такая история – это пример глубокого понимания происходящего и зрелости. Каждая такая история – это пример безумно тяжелой внутренней работы! (Гурли Фюр «Запрещенное» горе). Вот почему родителям особых детей так нужна наша поддержка. Надеюсь, что, публикуя этот рассказ, мы даем возможность родителям возможность почувствовать, что в нашем обществе есть люди, готовые понять и принять их чувства. Ведь самой действенной поддержкой для родителей особых детей является уверенность в том, что они могут свободно выражать все свои тяжелые и «запрещенные» чувства, рассказывая о них (Гурли Фюр). Верю, что придет время, когда общество будет готово дать родителям эту уверенность, помогая им, тем самым, преодолевать страх, стыд, разочарование, чувство вины, давая им право на чувство собственного достоинства, так необходимое им для возвращения к жизни с новыми силами (после рождения ребенка) и движению вперед.
P.s. Личное спасибо автору, Екатерине Г., маме Валеры.
Я – мама одного мальчика, в бесконечных медицинских выписках которого присутствует слово «аутизм». Присутствует оно и в моей жизни. Я очень долго думала, стоит ли говорить об этом: соглашалась, отказывалась, и вдруг поймала себя на мысли: а вдруг кто-то догадается, что я – это я? Тогда я поняла, что мне просто стыдно об этом рассказывать, и именно поэтому – я согласилась рассказать о себе и своём сыне. Преодолевая стыд и страх.
До диагноза Началась наша с Валерой история десять лет назад, с того что он у меня родился...
Многое можно понять, проникая в науки, — Дальние звезды и давние знаки и звуки, То, что возникнет в грядущем, и то, что мертво. Непостижимо лишь то, что нам ближе всего. Семен Липкин
Читая эти строки, я думаю о Елене Самойловне, о том, что за долгие годы нашего совместного бытия, я, так много зная О ней, так мало знаю Её. Тайна Елены Самойловны всё ещё остаётся нераскрытой для меня. Все эти годы она имманентно присутствует в моей жизни. Таким же даром «быть тайной» обладала Анна Ахматова: «Ее установка на диалог с читателем предполагала „тайну“. ...Природа ахматовского поэтического высказывания, его подтекстовое содержание порождает смыслы, способные существовать лишь как скрытые, таенные, недоговоренные и вообще дословесные».
Оказывается, именно тайна — есть высший знак ценности передаваемого вам сакрального знания. Попытка приоткрыть завесу тайны всегда будет безуспешной. Однако, если всё-таки попытаться, то необходимо искать ключ к складу личности человека-загадки, попытаться увидеть чистый луч божественного света, который озаряет его, рассмотреть его образ Божий.
Это слова религиозного философа Павла Флоренского. В своём уникальном исследовании «Имена»он доказывает, почему имя — есть первое, наиболее глубокое и целостное явление личности в объективном мире, и открывает читателю формулу личности восемнадцати имён. Портрет Елены, созданный Павлом Флоренским, с поразительной точностью передаёт образ моей Елены Самойловны...
«Имя – тончайшая плоть, посредством которой объявляется духовная сущность» Павел Флоренский «Имена»
«…Елена – вечная женскость. Ее наиболее определяет душевный момент женской организации, душевные свойства женщины, те самые, что в обычном понимании составляют суть женского характера…
...Елене не свойственна теоретическая деятельность ума, как не свойственно и незаинтересованное размышление. Но она способна достигать поставленных целей и проявить тут большую умственную изворотливость и настойчивость...
...В Елене же наиболее развита способность эмоционального отклика и воздействия на чувства окружающих… Елена увлечет в свою сторону так, что этого и не заметишь… Елена заманивает, убеждая чарами… Эмоциональная атмосфера Елены охватывает и волнует окружающих, мягко проникая в их душу и уподобляя их себе…
...Елена тонко чувствует происходящее...
...Елена не просто поможет другому, но послужит ему как бы резонансовым ящиком, вследствие чего то, может быть небольшое, на что откликнулась она, станет значительнее и полнее. Отзывчивость Лены имеет в себе женскую способность рождать, хотя в данном случае это и не есть рождение телесное. ...ее доброта не имеет ничего общего с моральностью, а относится именно к области рождения, потому что через нее входят в мир и воплощаются стремления и движения, которые погибли бы бесследно, часто даже неосознанные теми, в ком они происходят…». А это уже про меня. Спасибо, Елена, моя Елена Самойловна, за моё второе рождение...
Елена Макарова(18 октября 1951, Баку) — известный российский/израильский педагог и искусствотерапевт, куратор международных выставок. С 1990 года живёт в Израиле. Проводит мастер-классы по искусствотерапии в Италии, России, Швеции, Израиле и Чехии. С 2007 ведет он-лайн-семинары по искусствотерапии для родителей и детей.
Елена Григорьевна работает и в области клинической искусствотерапии, позволяющей проводить диагностику по рисункам или скульптурам детей, которые не в состоянии описать свои проблемы вербально, а также лечение/реабилитацию детей с помощью специальных техник, включающих элементы психоанализа и психотерапии. Как искусствотерапевт без специального диплома Елена Макарова работает с детьми вне клиники — с детьми-аутистами, педагогически запущенными, гиперактивными и прочими, жизнь которых отягощена различными травмами. Об этом она пишет в своих книгах.
Елена Макарова — автор свыше 40 книг на 11 языках.
"Искусство лечит. Это давно поняли те, кто всерьез думал о детях. Как и во взрослых, в детях есть и дурное, и доброе. Преодолевать дурное помогают родители, сказки, где постоянно присутствует мотив борьбы со злом, и собственное творчество. Творя, дети обдумывают мир, находят выход «темным страстям». Часто само содержание рисунков указывает на эти самые «темные страсти»: войны, битвы, танки, бабы-яги с кощеями бессмертными, взрывы, пожары. Иногда агрессивное, озлобленное состояние выражается в композиции рисунка и скульптуры, в отношениях цветов в живописи.
Творчество — такая же врожденная потребность, как еда и сон. Рисуя, дети избавляются от того, что их мучает, пугает: навязчивых состояний, страха смерти и темноты, страха потерять любимую маму или любимого отца. Все эти страхи присутствуют в жизни самых нормальных детей. Когда мы говорим им, что темнота не страшна и смерть не страшна, мы их обманываем. Мы с головой окунаем их в одиночество, из которого они пытаются выбраться, поверяя листу бумаги свои тревоги." (из книги «В начале было детство»)
Я часто предлагаю родителям копировать рисунки своих детей, ну так, чтобы вдуматься. И вот какое это возымело развитие.
Из дневника психолога, которая сейчас учится у меня на семинаре он-лайн:
Лиле — восемь лет. На Минском полумарафоне она преодолела 21 километр и еще 97 с половиной метров. Вместе с папой она и не то может: Дмитрий Тимашков 2 часа 12 минут и 28 секунд бежал, толкая перед собой коляску с дочкой. Сама Лиля пока не умеет ходить — у нее детский церебральный паралич. Но об этом в тот день, глядя на смелое семейство марафонцев, мало кто догадывался.
TUT.BY пообщался с папой и дочкой, которые уже который год в буквальном смысле бегут за мечтой — обычной жизнью.
Дима Тимашков признается: временами мысли сойти с дистанции проскакивали: «Последние 5 километров бежал с большим трудом. Мне казалось, что я переоценил свои возможности. Лиля тоже устала к концу полумарафона, пару раз даже плакать начинала. Скорее всего, это из-за моего состояния, ведь мы очень связаны друг с другом эмоционально. Но ведь меня на финише еще и болельщики ждали: жена, знакомые. Два часа стояли, чтобы нам похлопать. Как же это я не добегу». Фото: Евгений Ерчак, TUT.BY
Многое зависит от того, во что мы верим и как осмысливаем происходящее. Я верю, что каждый человек появляется на свет не зря. Есть какой-то проект, замысел относительного любого человека. Каждый жизненный путь – это эксперимент, это творческая задача, постановка вопросов, поиск ответов, это общение и построение своего уникального мира. И в этом контексте предлагаю осмыслить вопрос развития детей, имеющих отклонения от типичного развития. Я работаю в области специальной психологии, которая направлена на обеспечение психолого-педагогической помощи детям с особенностями психофизического развития. Соответственно мне приходится сталкиваться определенными мнениями обывателей и специалистов относительно детей, попавших в сложные, а иногда даже очень сложные обстоятельства для своего развития. Эти мнения бывают разными, к сожалению, нередко удручающими и пессимистичными. Но, к счастью, встречаются взгляды позитивные, вселяющие оптимизм и надежду.
Для каждого человека его жизненный путь – это личный экспериментальный вариант развития. Несмотря на то, что есть какие-то закономерности, нормативы развития и даже стереотипы, каждый человек появляется и проживает свою жизнь в уникальных условиях. Уникальность условий нашей жизни определяется огромным количеством факторов, жизненных обстоятельств и даже случайностей. Например, генетический код, состояние здоровья, благосостояние родителей, историческое и культурное состояние общества, технический уровень развития цивилизации и т.п. – это только некоторые самые общие внешние обстоятельства, создающие уникальность нашей жизни. А ведь есть и еще обширный пласт внутренних обстоятельств, которые связаны непосредственно с личностью – наша активность, настойчивость, внутренние интересы и желания, сфера деятельности, качество отношений с людьми и т.п. Проживая в своей уникальной капсуле, каждый из нас решает свою задачу на развитие своих потенциальных возможностей и обретение смысла своей жизни. Это очень не просто для всех людей, и это еще при условии, что сама жизнь уже подсказывает определенные пути и создает типичные внешние обстоятельства: детский сад, школа, институт, работа.
В таком случае, появление на свет ребенка, имеющего отклонения от привычного и жизненно устойчивого типа развития – это формулировка для него и его родных усложненного варианта задачи на поиск такого жизненного пути, на котором можно развить заложенный потенциал и реализовать его. Ребенок, имеющий отклонения от типичного хода развития, попадает в меньшинство, он еще более уникален в своей специфичности, связанной с болезнью ли иными обстоятельствами, вызвавшими отклонения. Этот ребенок отличается от того большинства, которому в некоторой степени помогает развиваться их типичность.
Авторы: доктор психологических наук, профессор Е.С.Слепович,кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии БГУА.М.Поляков.
В.М.Навицкая-Гаврилко,кандидат психологических наук, доцент кафедры олигофренопедагогики БГПУ: «Для человека, который работает или собирается работать с особым ребенком, ответить на вопрос, что считать нормальным, а что аномальным развитием, столь же важно, сколь важно для любого человека в свое время задаться вопросом о смысле жизни.
Именно с вопроса, что считать нормой, а что аномальным развитием, начинается моя Встреча со студентами-дефектологами – момент, когда нас объединяет не только и не столько пространство и время, сколько общая эмоция и смысл. Редкий момент живого диалога, когда мы обмениваемся не информацией, а мнениями.
Именно при обсуждении этого вопроса я пытаюсь преодолеть нашу разобщенность, которая задается системой университетского образования, заразить их чувством нашей общности, как живущих вместе и поддерживающих друг друга людей.
Именно вопрос нормы и патологии – своеобразный момент истины, когда каждый отвечает себе на вопрос: я — зачем я учу, студенты – зачем они учатся.
В этой связи, я с особой тщательностью подхожу к выбору материала для обсуждения. Предлагаемая мною статья двух замечательных ученых предоставляет эту уникальную возможность диалога. Она помогает создать ту необходимую живую смысловую атмосферу, в которой взгляд на отклонение в развитии как на то, что «создает для ребенка определенный спектр возможностей» (а не только ограничивает его), является естественным и единственно возможным.
Кроме того, статья несет глубокий нравственный смысл. Погружение в эту работу не только способствует рефлексии будущим специалистом собственных представлений о норме и отклоняющемся развитии, но и выходу их на новый уровень, очеловечиванию».
Определение критериев нормального и отклоняющегося от нормы психического развития имеет не только теоретическое значение, но и прямой практический смысл.В зависимости от того, что мы считаем нормой, а что аномальным развитием, будут определяться критерии психологической диагностики и направленность коррекционной работы. Поэтому ответ на этот вопрос имеет решающее значение для психодиагностики.
В истории становления психологической мысли сформировались различные подходы к определению критериев нормального и отклоняющегося развития. Рассмотрим основные критерии, которые используются специалистами как в научных исследованиях, так и в психодиагностической и психокоррекционной работе.
Хирургу Джозефу Брюнеру, лечащему врачу медицинского центра при университете Вандербильт в Нэшвилле, предстояло провести сложную операцию: 21 неделя беременности, младенцу поставлен диагноз spina bifida врожденный дефект позвоночника, не позволяющий человеку держаться прямо и нормально передвигаться… Но все же выход есть: хирургическое вмешательство, при котором доктор делает матери кесарево сечение, извлекает матку из брюшной полости и через небольшой надрез оперирует младенца. Тогда ребенок рождается абсолютно здоровым. Будущая мама, Джулия Армас, сама работала акушеркой и слышала о сложных операциях, которые успешно делает доктор Брюнер, потому и пошла на этот рискованный шаг. Впрочем, другого выхода просто не было малыша могло спасти только рискованное хирургическое вмешательство. И вот, когда операция близилась к завершению, через надрез в полости матки вдруг просунулась крошечная, но уже полностью сформировавшаяся ручонка и крепко ухватила хирурга за палец. Врач замер, ошеломленный, он просто не мог пошевелиться. Этот уникальный момент удалось запечатлеть фотографу Майклу Клэнси, свою фотографию он назвал «Рука надежды» еще не родившийся младенец как бы благодарит доктора, спасшего ему жизнь. Остается только добавить, что этот человечек родился в положенный срок, родители назвали его Сэмюэль Александер Армас. Кстати, мальчик родился абсолютно здоровым!
Джудит Скотт родилась с синдромом Дауна и большую часть жизни провела в приюте для ментальных инвалидов. А оказавшись на воле, вдруг стала всемирно знаменитой художницей. После состоявшейся уже после ее смерти уникальной персональной выставки в Лондонском Музее Всего (London’s Museum of Everything) Джудит Скотт в 2011 году обрела статус символа всех особых художников. Сегодня ее работы оценивают в 20 тыс. долларов и выше.
В истории и творчестве Джудит много загадок для исследователей человеческой психики и искусствоведов. А для всех прочих – много надежды...
Пестрое счастье, которое кончилось
Джудит Скотт знала о том, как выглядит счастье, — больше, чем кто-либо другой. До семи с половиной лет она купалась в нем, пробовала на вкус, вдыхала его ни с чем несравнимый запах.
Счастье было везде: обрушивалось с неба жарким солнцем, прорастало зеленой травой, струилось сквозь пальцы песком в песочнице, благоухало пионами в саду и заходило в гости на чаепития, которые устраивали они с сестрой Джойс.
Джойс тоже была – счастьем. Каких только игр ни выдумывала неразлучная парочка! Сестра рассказывала Джудит сказки на ночь, а утром девчонки снова неслись по пыльным тропинкам куда-нибудь в заросли кукурузы навстречу приключениям.
А потом наступила осень, и счастье кончилось. Джойс пошла в первый класс. Джудит тоже отвели в школу – но лишь однажды. Там от нее чего-то хотели, что-то спрашивали, но что?..
Только Джойс умела разговаривать с Джуди, почему-то никого другого она не могла понять, даже маму с папой. До конца жизни она не поняла и того, что случилось страшной ночью — 18 октября 1950 года. Она проснулась на руках у отца, он нес ее к автомобилю. Было темно. Теперь в ее жизни всегда будет сумрачно. И родителей у нее больше не будет: опекуном девочки отныне станет штат Огайо.
Комментарии к записи Практичность культурно-исторической концепции Л.С.Выготского. Необходимый диалог теории и практики отключены
Синица Татьяна Ивановна, канд. психол. наук, доцент кафедры БГУ, Минск.
В.М.Навицкая-Гаврилко, кандидат психологических наук: «Вклад Льва Семёновича Выготского в специальную психологию поистине бесценен. Именно он способствовал становлению специальной психологии как самостоятельной науки – науки со своим предметом, методом и задачами. Научный фундамент специальной психологии строился на основе основных понятий культурно-исторической теории развития психики, созданной Львом Семёновичем. На многие десятилетия вперед эта психологическая теория определила направление теоретических и экспериментальных исследований, заложила основные принципы и методы коррекционной работы с особенным ребенком.
Сегодня многие неравнодушные к судьбе специальной психологии исследователи отмечают «ускользание» из психологической практики истинного понимания сути основных понятий культурно-исторической теории, доминирование среди молодых специалистов представления о ней как об абстрактном знании, оторванном от жизни.
Статья Т.И.Синицы – это возможность получить уникальный опыт подробного практикоориентированного анализа основных понятий данного психологического подхода, осуществить «восхождение от теории к практике», прийти к пониманию практичности культурно-исторической теории, увидеть ее «удивительную связь с реальностью жизни» каждого человека».
Суха, мой друг, теория везде, А древо жизни пышно зеленеет! Гёте И.В. Фауст: Трагедия (Перевод с немецкого Н.А. Холодковского).
Мысль о том, что нет ничего более практичного, чем хорошая теория приписывается множеству знаменитых ученых. В общении с коллегами-психологами и в работе со студентами приходится неоднократно слышать, что о концепции Л.С. Выготского у них есть некоторое представление, но это представление чрезмерно абстрактно, оторвано от жизни, и к практической психологии эти теоретические размышления не имеют конкретного отношения, поскольку их применение напрямую невозможно. Чаще всего обращение к культурно-исторической концепции используют для обоснования научной работы в области психологии и педагогики, для усиления значимости научного текста. Однако происходит это без должного понимания ее сущности, а только в качестве некой социальной ширмы. К сожалению, негативной стороной такой общеизвестности становится упрощение теории, сведение ее к стереотипным «хорошо известным» и «понятным» словосочетаниям – «высшие психические функции», «опосредствованность», «интериоризация» — суть которых ускользает от действительного понимания, поскольку описание этих феноменов представляется без необходимого логического анализа, подкрепляемого конкретными примерами. Таким образом, мы сталкиваемся с парадоксальной ситуацией в белорусской психологии, которая заключается в том, что концепция Л.С. Выготского о формировании высших психических функций является в целом общеизвестной и общепризнанной, однако в практике психологической деятельности применения не находит. К сожалению и сама фигура Л.С.Выготского, и представление о его теории стереотипизируется, лишается жизненной силы, возможности дальнейшего продвижения в современных научных представлениях.
Такая ситуация выглядит особенно странно, если учесть тот факт, что Лев Семенович уделял большое внимание разработке общепсихологической теории для дальнейшего решения сугубо практических задач. Выготский отчетливо понимал (и проведенный им анализ кризиса в психологии укрепил его в этом убеждении), что чистая («научная») психология «...не только не нужна, но и невозможна. Психика не есть нечто, существующее помимо индивидуальной жизни, но она есть индивидуальная жизнь, укорененная в коллективную жизнь и, еще шире, в жизнь общества. Чистой психологическая теория не может быть: в любом теоретическом знании обязательно должен присутствовать немедленный прикладной (т. е. индивидуализированный, приложимый к конкретному индивиду) аспект, психологическое знание по природе своей индивидуализировано» (цит. по [7, с.258]). Как увидеть укорененность теории Л.С. Выготского в психологической практике, проследить (оценить, понять, рассмотреть) ее удивительную связь с реальностью жизни, как отдельного человека, так и сообщества людей? Это можно сделать через подробный практикоориентированный анализ теоретических представлений данного психологического подхода. Осуществить «восхождение теории к практике» и показать аспекты включения данной теории в практику психологической помощи можно поэтапно, активно рассматривая основные понятия данной теории определенных практических контекстах.
Комментарии к записи Портрет Елены Самойловны отключены
Елена Самойловна, тарелкой сладких пирогов, Надежно исцелит травмы сердца и мозгов. Чтоб написать её правдивейший портрет, Не хватит земных алфавитов и А-Бе-Цед! Вдохновенная Елена Самойловна из пророков! Pavel Kahotska, Прага, Чехия
Солдатенкова Елена Николаевна.Педагог-психолог высшей аттестационной категории Центра Психолого-Медико-Социального Сопровождения Детей и Подростков МГППУ. Аспирант кафедры возрастной психологии факультета психологии образования МГППУ.
Метод формирования альтернативной коммуникации при работе с неговорящими детьми уже давно получил свое широкое распространение. Часть детей благодаря этому методу получили реальную возможность взаимодействовать со своими близкими. Заметное продвижение в развитии коммуникативных возможностей: сформированное умение отвечать на вопросы других, адекватно выражать свои желания неизменно вели к улучшению качества жизни этих ребят и снижению выраженности поведенческих проблем.
Несмотря на известность данного метода, многие из родителей затрудняются в его применении или применяют его крайне ограниченно. Как следствие, вторично возникают поведенческие отклонения, превращающие ребенка из особого в очень проблемного. Это заставляет родителей думать, что ситуация развития ребенка начинает выходить из-под контроля, и в будущем их не ждет ничего хорошего.
Так произошло и с шестилетним мальчиком Димой (6 лет 4 мес.), мама которого обратилась за консультацией в ЦПМССДиП.
Основной жалобой было деструктивное поведение ребенка.
Груня Ефимовна Сухарева (1891—1981) — выдающийся ученый-психиатр, один из основоположников отечественной детской психиатрии. Нет ни одного раздела детской психиатрии, в изучение которого Г.Е.Сухарева не внесла бы значительный вклад.
В том числе, и в исследование раннего детского аутизма. В этом году в Nordic Journal of Psychiatry появилась статья, в которой авторы убедительно доказывают, что еще в 1926 году (за два десятилетия до классических статей Лео Каннера и Ганса Аспергера) Г.Е.Сухарева подробно описала клиническую картину того, что мы сейчас называем аутизмом. Она описала историю болезни шести мальчиков, которых она лечила в течение двух лет в детском психоневрологическом отделении в Москве. Первоначально она использовала термин «шизоидная психопатия», но позднее заменила его на «аутистическую (патологическую избегающую) психопатию». Симптомы заболевания удивительно схожи с теми симптомами, которые описал Каннер, и (особенно) с симптомами, описанными позднее Аспергером. Г.Е.Сухарева представила изящное, структурированное, подробное описание детей, которое было настолько ярким и запоминающимся, что давало возможность читателю сразу узнать такого ребенка на улице или в классе. Груня Ефимовна отмечала парадоксальное сочетание высокого уровня интеллекта и бедной моторики у всех детей, которых она наблюдала. Она также указывала, что мозжечок, базальные ганглии и лобные доли являются анатомическим субстратом этого расстройства. Последние исследования в области нейровизуализации головного мозга детей с расстройствами аутистического спектра показывают, что эти области действительно включены в этот процесс.
Результаты исследования были опубликованы ею в 1925г. в России, а через год в немецком Научном журнале психиатрии и неврологии. Статья Груни Ефимовны была доступна более двух десятилетий до появления первых работ Каннера и Аспергера; тем не менее работа Г.Е.Сухаревой осталась незамеченной. Впервые англоговорящий мир узнал о работах Г.Е.Сухаревой в 1996г. благодаря работе Сулы Вульф (Sula Wolff), которая не только перевела ее оригинальную статью на английский язык, но и представила Груню Ефимовну как первооткрывательницу аутизма. В 2004г. под редакцией К.Гиллберга и Л.Хеллгрена была издана книга «Психиатрия детского и подросткового возраста», в которой также указывается, что за 20 лет до классических описаний детского аутизма Л. Каннером и Х. Аспергером «русский врач Груня Ефимовна Сухарева» описала сходные состояния.
Авторы статьи в Nordic Journal of Psychiatry оставляют открытым вопрос о том, знали ли Каннер и Аспергер о ее работах, публиковавшихся на русском и немецком языках. Нет прямых доказательств того, что кто-либо из них двоих знал о работах Г.Е.Сухаревой. Хотя вероятность этого довольно высокая, т.к. оба они были выходцами из Австрии и свободно владели немецким.
Действительно ли Г.Е. Сухарева описала синдром Аспергера за 20 лет до Аспергера — на самом деле не так важно, ее вклад в детскую психиатрию и без того огромен. Тем более что Груня Ефимовна никогда не гналась за титулами и почитанием. Работала и консультировала до последнего, хоть и давалось это все сложнее.
Во время одной из бесед с ученицей Груня Ефимовна обронила: «Боюсь, что долго проживу». Она скончалась 26 апреля 1981 года в возрасте 89 лет.
P.s. На сегодняшний день известно, что Лео Каннер на самом деле цитировал Г.Е.Сухареву в своих более поздних работах 1949года.
Моя дочь ходит в садик, где есть один слепой мальчик. Дочка не знала, что значит «слепой», и я объяснила ей. Когда на следующий день я пришла забирать ее из садика, она сидела напротив этого мальчика с закрытыми глазами и рассказывала ему, как выглядят деревья.
Авторы: доктор психологических наук, профессорЕ.С.Слепович, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологииБГУА.М.Поляков, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии БГУТ.И.Синица.
Научные основы специальной психологии были заложены и сформулированы Л.С. Выготским, который, опираясь на теоретические исследования и практическую работу с аномальными детьми, обосновал важнейшие закономерности аномального развития. Это позволило консолидировать отдельные направления психологического изучения детей с различными физическими и психическими отклонениями развития, что является важнейшим достижением специальной психологии [4]. Непосредственная работа с детьми, имеющими отклонения в развитии, всегда требовала, чтобы научное исследование и практика помощи представляла собой две стороны единой реальности. Таким образом, в специальной психологии изначально заложен принцип практикоорентированности, когда построение научного исследования приводит не только к формулированию теоретических конструктов, но и определяет закономерности, динамику и условия развития изучаемых психологических функций, свойств личности, которые в дальнейшем могут показывать логику их формирования при оказании психологической помощи детям с отклонениями в развитии, поскольку именно относительно специальной психологии можно утверждать, что теория не только проверяется на практике, но и существует ради практики [7]. В этом контексте уместно вспомнить о методе формирующего эксперимента, предложенного Л.С. Выготским, который одновременно служит и способом изучения психологической реальности, и раскрывает путь психологической коррекции. В дальнейшем многие теоретические положения и практические наработки были развернуты его последователями и учениками (А.Р. Лурия, Ж.И. Шиф, Н.Г. Морозова, Л.В. Занков, Т.А. Власова, В.И. Лубовский и мн.др.). Набольший расцвет практического приложения разработок в области специальной психологии начался примерно с 1960-х гг. На этом этапе теоретические разработки Л.С. Выготского нашли свои действительные воплощения в практике помощи детям с различными нарушениями в развитии. Так, например, в 1962 г. был открыт Загорский детский дом для слепоглухих детей. В его организации и становлении принимали участие известные ученые И.А. Соколянский и А.И. Мещеряков. Открывались специализированные школы и специальные классы для детей с сенсорными и интеллектуальными отклонениями в развитии, разрабатывались и внедрялись научно обоснованные методики коррекции нарушенных функций для аномальных детей. Началось изучение детей с легкими отклонениями в развитии, такими как задержка психического развития, а также организация помощи таким детям (В.И. Лубовский, К.С. Лебединская, Е.С. Слепович и др.). Некоторые уникальные разработки были широко востребованы мировой общественностью (А.Р. Лурия, В.И. Лубовский, М.С. Певзнер, И.А. Коробейников, Е.С. Слепович и др.).
В Беларуси специальная психология развивалась последовательно на концепции Л.С. Выготского, что отражено в работах К.Г. Ермиловой, Т.А. Процко, Л.И. Алексиной, Е.С. Слепович, З.Г. Ермолович, А.И. Гаурилюс, Е.А. Винниковой, А.М. Полякова, Т.И. Гаврилко, А.А. Давидович, В.М. Навицкой и др. Необходимость соблюдения оптимального соотношения теоретических исследований и психологической практики всегда было в центре внимания при анализе работ в области специальной психологии [5]. Также и при разработке обучающего курса по специальной психологии в качестве основного учитывался принцип практикоориентированности знаний (Е.С. Слепович).
Однако на этапе 1990 –2000 гг. в Беларуси стал наблюдаться нарастающий дисбаланс научных и технологических наработок методического обеспечения психолого-педагогической коррекции.Читать запись полностью »
Это мы с Лерой. Благодаря Лере я поехала в лагерь, я тут ее волонтер. Сопровождаю на занятия, гуляю вдоль озера и меняю памперс. Благодаря Лере я целую неделю тусуюсь за городом вместо работы в офисе за компом:-) Первый день мы привыкали друг к другу. Пошли вместе на прогулку, Лера начала плакать, а я не могла понять, почему. Это было просто адски мучительно, когда ты приехал в лагерь радовать ребенка, ребенок плачет, и ты не можешь понять, почему. Охота провалиться сквозь землю. Все дело оказалось в памперсе. В общем, сущая ерунда, памперс поменяли, жизнь наладилась. На второй день я узнала, как можно доставить Лере кайф. Разуть ноги и возиться в тазу с фасолью-рисом-песком. На третий день мы научились ловить кайф просто так, сидя на лавочке под ивой. Я уже знаю, как Леру удобно поднять, усадить. У Леры такие искривления, вся буквой Z. Сложно было приладиться – только на 4 день я научилась брать ее за руку (это правда непросто сделать). Чем больше мы гуляем и тусуемся на занятиях, тем нам вместе интереснее. Теперь у меня идея-фикс пойти вместе в бассейн. Все обдумываю, как это сделать. Надо ли заклеивать трубку в животе или и так все ок. Инвалидное кресло оставить в раздевалке или прикатить на берег бассейна. Мы сами спустимся в воду или нужен помощник. Спуститься-то ладно, а вот вылезти? Кажется, сегодня всю ночь буду это обдумывать:-) Вот мы считаем, что надо заботиться о пациентах Детского хосписа. А на самом деле, благодаря этим детям, самым на свете слабым-скрюченным-беспомощным, сами становимся жутко счастливыми:) Пожелайте нам завтра удачи с бассейном!