Cпециальный психолог

Заключительная часть серии заметок « Как определить профессиональный уровень психолога».

Предлагаю вашему вниманию пять критериев оценки адекватности предлагаемой вам программы психокоррекционной работы с ребенком, разработанные на основе анализа работ ведущих специалистов в области психодиагностической и коррекционной работы с детьми с особенностями в развитии (А.В. Семенович, Е.С. Слепович, А.М. Поляков). Пять критериев, которые позволят вам достаточно быстро оценить профессиональный уровень психолога:

1)  хороший специалист стремится получить уникальную информацию о проблемах ребенка;

2)  профессионал высокого класса всегда объяснит свое заключение простыми словами, иллюстрируя его конкретными, наглядными примерами, почерпнутыми как из рассказа родителей, так и из собственных данных, полученных в ходе обследования ребенка;

3)  в результате, вы начинаете видеть ситуацию как более целостную, информационно насыщенную и понимать логику своих дальнейших совместных действий со специалистами;

4) профессиональный психолог всегда наглядно, на примерах, продемонстрирует вам те иерархические связи, которые существуют между отдельными симптомами нарушения развития у ребенка, т.е. опишет психологическую структуру дефекта;

Наконец, последний,

5-ый критерий: хороший специалист обязательно! включит в психологическое заключение описание сильных сторон ребенка, уделит особое внимание определению потенциала ребенка – зоны его ближайшего развития;

«Не существует такого патологического или препатологического состояния, при котором ребенку не был бы отпущен природой определенный потенциал для развития. Он очень отличается у разных детей, но использовать его необходимо полностью…» А.В. Семенович «Эти невероятные левши».

Последний критерий я считаю архиважным. Перспективы развития ребенка – это то, каким мы видим ребенка в будущем. От того, насколько  наши ожидания его развития адекватны возможностям ребенка, будет зависеть успешность психокоррекционной работы. Как бы то ни было, но имеющийся у нас, родителей, образ ребенка в будущем бессознательно предопределяет наше поведение и отношение к ребенку. Задача профессионального психолога – помочь родителям построить адекватно-позитивный образ ребенка в будущем, определить конкретные возможности, пути и условия развития ребенка.

В совокупности все описанные выше критерии составляют суть (содержание) психологического диагноза: «оценка соответствия уровня и характера психического развития возрастной норме, характеристика полноценного функционирования компонентов психики и психологической структуры дефекта, обоснование прогноза развития в соотнесении с определенными социальными условиями» (Е.С. Слепович, А.М. Поляков «Понятие „психологический диагноз“ и его применение в диагностике отклонений в развитии ребенка»). 

Важно! Чем более психологический диагноз вашего ребенка (описанный специалистом) отвечает указанным критериям, тем вероятнее, что предлагаемая вам психокоррекционная или реабилитационная работа будет успешной и эффективной.

Более подробно о каждом критерии читайте здесь:
Как определить профессиональный уровень психолога? Часть 1.
Как определить профессиональный уровень психолога? Часть 2.

Материал подготовила Виктория М. Навицкая-Гаврилко

Присоединяйтесь к нам на Facebook

Продолжим обсуждение критериев оценки родителями адекватности предлагаемого им психологического (профилактического, коррекционного) сопровождения ребенка. Я знакомлю Вас с идеями ведущих специалистов в области психологической диагностики и коррекции ребенка с особенностями развития.

В предыдущей статье мы обсудили три критерия: 

1) хороший специалист стремится получить уникальную информацию о проблемах ребенка;

2) родители начинают видеть ситуацию как более целостную, информационно насыщенную и понимать логику своих дальнейших совместных действий со специалистами;

3) профессионал высокого класса всегда объяснит свое заключение простыми словами, иллюстрируя его конкретными, наглядными примерами, почерпнутыми как из рассказа родителей, так и из собственных данных, полученных в ходе обследования ребенка.

Как определить профессиональный уровень психолога? Часть 1

Сегодня я хотела бы остановиться ещё на одном критерии, который станет для Вас индикатором профессионализма психолога и адекватности предлагаемой им программы коррекции. Он подробно описан в статье двух ведущих специалистов в области специальной психологии Е.С.Слепович и А.М.Полякова «Понятие „психологический диагноз“ и его применение в диагностике отклонений в психическом развитии» (читать). 

Профессиональный психолог (нейропсихолог) всегда наглядно, на примерах, продемонстрирует вам те иерархические связи, которые существуют между отдельными симптомами нарушения развития у ребенка. Результатом психологической диагностики станет описание специалистом психологической структуры нарушения развития у ребенка (психологической структуры дефекта). В своем заключении психолог обязательно укажет, что составляет ядро нарушения и что является следствием первичного дефекта (вторичные, третичные и т.д. нарушения), а не ограничиться простым перечислением симптомов.

К примеру, недостаточность подкорковых образований головного мозга ребенка (ядерное, первичное нарушение) ведет к целому ряду вторичных нарушений: снижению эмоционального тонуса ребенка (выраженная эмоциональная лабильность, быстрая пресыщаемость, наличие неадекватных реакций на происходящее) и снижению физического тонуса ребенка (гипотонус, недостаточность восприятия собственного тела, трудности пространственной организации движений). Особенности познавательной деятельности и речи (неустойчивость, флуктуация внимания, высокая истощаемость, снижение работоспособности, специфика пространственного восприятия окружающего мира, понимания логико-грамматических конструкций, построения связного речевого высказывания) относятся уже к нарушениям более высокого 3-го порядка и т.д. 

В заключении профессиональный психолог представит психику вашего ребенка как целостную и организованную систему, элементы которой взаимосвязаны друг с другом. Только в этом случае можно быть уверенным в том, что предлагаемая им психологическая помощь будет эффективной! Специалист, который разобрался в механизме возникновения отклонения в психическом развитии ребенка, хорошо понимает конкретные «мишени» воздействия, его коррекционная работа приобретает «точечность» и точность. 

Не стесняйся задавать специалисту следующие вопросы:

•Какое нарушение было первичным?
•Как оно отразилось на развитии других психических процессов ребенка?
•Как базовое нарушение проявляется в поведении, эмоциональном реагировании, познавательной деятельности ребенка?
•Каковы основные «мишени» предлагаемой коррекционной работы с ребенком?

Продолжение

Материал подготовила Виктория М. Навицкая-Гаврилко

Присоединяйтесь к нам на Facebook

Авторы: доктор психологических наук, профессор Е.С. Слепович, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии БГУ А.М. Поляков.

Понятие психологического диагноза и задачи психологической диагностики

Рассматривая вопросы диагностики психического развития ребенка, необходимо помнить о ее конечной цели и смысле. Они состоят в том, чтобы помочь ему решить проблемы, с которыми он сталкивается на пути социализации. Следовательно, психологическую диагностику отклонений в развитии ребенка нужно понимать не как самодостаточную задачу, а как первый этап оказания ему помощи (психокоррекционной, реабилитационной, психотерапевтической и др.). Именно разработка системы помощи данному конкретному ребенку, учитывающей его индивидуальные психологические особенности, и отражает основной смысл психологической диагностики. Из этого следует важный вывод: психологический диагноз, являющийся результатом диагностики, должен не только представлять индивидуальные психологические особенности ребенка, но и возможности, пути и условия его развития. В таком виде психологический диагноз сможет служить основанием для исправления отклонений в психическом развитии, с одной стороны, и создания внешних условий, наиболее благоприятных для нормального развития – с другой. Психологический диагноз становится в этом случае практически целесообразным и применимым.

Читать запись полностью »

Сегодня сайту «Специальный психолог» исполняется ровно 1 год. Наш сайт — это маленький островок, где каждый может отдохнуть от бесконечных проблем, от чувства безысходности, восстановить свои душевные силы и получить заряд счастья. Это то, что помогает нам, несмотря ни на что, относиться к ребенку с безусловной любовью и теплотой. А значит, воспитывать счастливого человека. 

По счастливому стечению обстоятельств сайт «появился на свет» в один день с моим сыном (с разницей в 3 года). И вот уже год он уверенно шагает по просторам интернета. Я хочу поблагодарить всех, кто участвовал в его создании и жизни. Спасибо и вам, дорогие читатели, за вашу поддержку. Сегодня я хочу порадовать вас короткими цитатами из наиболее значимых статей, заметок, опубликованных на сайте в течение года, которые помогают нам понять Глубинный Радостный Смысл Специальной психологии.

 «Человек, обладающий разумом, но лишённый способности любить и быть любимым, обречён на интеллектуальную и моральную катастрофу, а может быть, и на тяжёлое психическое заболевание».   (Чарли Гордон, главный герой книги Дэниэла Киза «Цветы для Элджернона»).

«Люби своего ребенка любым — неталантливым, неудачливым, взрослым. Общаясь с ним — радуйся, потому что ребенок — это праздник, который пока с тобой». (Десятая заповедь Януша Корчака для родителей).

«Один из секретов успешных родителей – желание ради любви к собственным детям изменить самих себя. Пример тому – история Эллен Нотбом, мамы ребенка с аутизмом, писателя и журналиста, автора популярных книг и статей о воспитании детей с аутизмом. Эллен говорит о том, что в какой-то момент она поняла: рождение именно у нее ребенка с аутизмом не случайно: «Брайс выбрал именно меня в качестве мамы! Это означало, что он смог доверить эту работу только мне. Он верил в меня!». Эллен увидела в Брайсе своего духовного наставника, и это навсегда изменило их жизнь». (В.М. Навицкая-Гаврилко «Чему нас учит наш ребенок»).

«Путь нормализации  развития детей с нарушениями лежит через общение и сотрудничество, через другого человека. Только таким путем можно преодолеть одиночество аномального ребенка, а также максимально развить его душевный потенциал». (Т.И. Синица «Чудо совместного общения»).

«Как-то Анина мама спросила, будет ли Аня когда-нибудь разговаривать. Я ответил, что это скорее всего маловероятно. Тогда она рассказала, что очень часто видит во сне, как Аня с ней разговаривает. Эти слова как-то по-особому тронули меня: раньше я не думал о том, насколько глубоко родители могут переживать несостоятельность своего ребенка. Мне хотелось спросить, что же, собственно, говорит Аня в сновидениях, но я не решился. (Интересно, что мог бы рассказать Андрей в будущем о своем опыте молчания?) Может быть, Аня рассказывает маме о своих впечатлениях, а мама спрашивает у нее, как прошел день, может быть, она рассказывает о том, что успела узнать, чему научиться, пока молчала, или Аня рассказывает, прижавшись к маме, о том, как ей было одиноко в этом мире». (Павел Бохан «Одинокое молчание»).

«Одна моя знакомая девушка-инвалид, когда ее спросили, зачем она живет, ответила: «Жизнь дана, чтоб с тобой побыть». Кто-то пишет книги, кто-то делает ракеты, а кто-то просто побудет немного в этом мире, подарив тем, кто рядом, важные мысли, сильные чувства, глубокие переживания… И это только то, что мы видим. Но кто знает, может быть, есть еще и невидимый нам мир, в котором решаются наши судьбы и будущее и в котором те, кто кажутся нам особенно тяжелыми инвалидами, ведут свою борьбу за Свет против Тьмы. Безмолвные и недвижимые здесь, они скачут там на белых конях, одетые в серебряные доспехи и, зная тьму лучше нас, вызывают ее на бой в самых страшных и глубоких ущельях запредельного мира. Рыцари особого назначения, спецназ человечества, дающие каждому, кто приближается к ним особые возможности делать добро и становиться лучше». (Елена Вяхякуопус «Искры, летящие вверх: Размышления о людях с особыми умственными способностями и их родителях»).

«Инвалидность, конечно, изменяет отношения человека с миром, обрезает их. Она создает особые условия жизни, когда, прежде чем жить, приходиться выживать. Вместе с тем, инвалидность не только минус, но и громадный плюс. Инвалидам не только нужно бороться за нормальную жизнь больше, чем здоровым людям. Инвалидность полностью меняет мировосприятие человека, заставляет смотреть на мир другими глазами, ценить то, что не ценят другие. Каждый день бросать вызов себе и судьбе. Это не кара БОЖЬЯ, а БОЖИЙ ДАР». (Толковый словарь Е.С. Слепович).

 Будьте нам счастливые!

 Виктория М. Навицкая-Гаврилко
Канд-т психол. наук, детск. нейропсихолог.

Мы на Facebook и ВКонтакте. Присоединяйтесь!

Знакомьтесь, Павел Александрович Бохан. В 2007г. окончил Белорусский государственный университет, факультет философии и социальных наук, отделение психологии. Стажировался на рабочем месте в РОБО «Общество помощи аутичным детям «Добро» под руководством С.А.Морозова. Прошел курсы повышения квалификации «Современные подходы к диагностике и коррекции расстройств аутистического спектра» (Москва, 2014г). С 2007г. основным направлением в работе является помощь детям с особенностями психофизического развития, в том числе нарушениями общения: детский аутизм и схожие с ним нарушения. Работал в ГУО «Центр коррекционно-развивающего обучения и реабилитации» Фрунзенского района г.Минска, в БОО «Центр помощи аутичным детям». На данный момент является сотрудником единственного в Минске специализированного детского сада для аутичных детей.

  Е.С.Слепович, доктор психологических наук, профессор, член-корреспондент Академии образования Республики Беларусь: «Под моим научным руководством Павел писал дипломную работу. Более пяти лет он работает с детьми с ранним детским аутизмом, и на мой взгляд, очень продуктивно. В работе Павла мне очень нравится его тёплый рефлексивный подход. Павел очень последователен в своей работе, вдумчив, душой привязан к детям, с которыми работает».                                                           В.М.Навицкая-Гаврилко, кандидат психологических наук, доцент кафедры олигофренопсихологии БГПУ: «Часто ли Вы встречали психолога, который, начиная работу с ребенком, ставит перед собой цель „научиться слышать, видеть, чувствовать мир таким, каким его видит ребенок?“ Лично я — нечасто. Статья Павла — редкий для наших широт пример психологической практики работы с детьми с особенностями в развитии в её истинном понимании. Неспешное повествование мягко погружает Вас в мир двух людей. История их отношений — это история непростого пути двух человек навстречу друг другу. Чем ближе они становятся, тем  глубже их понимание себя и другого, тем больше каждый из них открывается миру». 

Я хорошо помню тот момент, когда я впервые увидел Сашу. Он сидел за столом и называл цифры, которые ему показывал педагог. Называя цифру, он проводил рукой в воздухе, показывая взрослым, как пишется эта цифра. Тогда, кажется, он совсем не улыбался. Он и сейчас редко улыбается или смеется. Его лицо словно маска, на нем практически нет никаких эмоций: ни радости, ни удивления, ни волнения. У него большие серо-голубые глаза, светлые всегда взъерошенные волосы и совершенно растерянный вид. Он смотрит куда-то вдаль, однако невозможно понять, что он рассматривает. Кажется, он смотрит сразу на все. Он очень много говорит, точнее, он говорит постоянно.

Он абсолютно неловок, и может упасть на ровном месте. Он плохо ориентируется в незнакомой обстановке. Помню, он так и не смог найти свою куртку, которая висела на спинке стула. За курткой он направился к моему шкафу. Ему очень сложно ответить на простой вопрос «Как дела». Кажется, он просто не знает, что сказать.

 - Саша, подойди поздоровайся, — говорит папа Саши.

 Саша бежит ко мне, я приседаю и протягиваю ему руку.

 - Здравствуйте, — Саша тщательно выговаривает это слово. При этом он как всегда смотрит куда-то в сторону. Очевидно, снова изучает надпись на двери кабинета.

— Саша, куда ты смотришь? – возмущается папа. – Когда здороваешься, нужно смотреть в лицо.

   Он злится, топает ногой и еще раз, глядя мне в глаза, выговаривает:

 - Здрав-ствуй-те!

 - Ну, здравствуй Саша, — отвечаю я, пожимая его маленькую ручку.

   Так Саша стал приходить ко мне на занятия. У Саши синдром Аспергера – расстройство аутистического спектра. До знакомства с Сашей я имел весьма посредственные представления о данном синдроме. В любом случае теоретические представления – это одно, однако общение или любое другое взаимодействие с ребенком – это уже совсем другое.   

Читать запись полностью »

Зачем человеку общаться, причем общаться не односторонне, а диалогически, выслушивая собеседника, стараясь его понять и ожидая от него взаимного понимания? Можно с разных точек зрения ответит на этот вопрос. Но попробуем рассмотреть его с позиции развития ребенка. Выдающийся отечественный психолог Лев Семенович Выгот­ский убедительно показал, что психика ребенка развивается, усложняется, обогащается именно в условиях общения, сотрудничества, совместной деятельности. Ребенок представляет собой не пассивного «усваивателя» социальных норм и правил, он является активным участником социального взаимодействия. Все, кто сталкивается с детьми, могут подтвердить это. Как бы ни хотелось взрослым, чтобы дети были очень послушными, удобными, покладистыми, но дети очень часто проявляют себя как неудобные, непослушные и непокладистые. Почему? Да потому что они живые, и они требуют общения, совместного взаимодействия, иначе они не могут принять эту жизнь и развить свой потенциал.

Да, действительно, в терминологии концепции Выготского – высшие психические функции формируются именно в условиях общения, сотрудничества, совместной деятельности. Даже при условии сохранного здоровья недостаток совместности, сотрудничества приводит к культурному недоразвитию ребенка, к недостаточному развитию высших психических функций. В настоящее время уже можно обозначить эту проблему, которая проявляется как трудности в обучении и трудности в поведении ребенка.

Однако необходимо рассмотреть и другие ситуации. Например, ситуация развития ребенка, имеющего значительные нарушения физического здоровья. И именно Л.С. Выгот­ский впервые в психологической науке выделил трудности социаль­ной адаптации аномальных детей, затруднения во взаимодействиях и взаимоотношениях с социальной средой как первостепенную про­блему. Это связано с тем, что если у ребенка есть нарушения психофизического здоровья, то значительно усложняются средства комму­никации, взаимодействия, сотрудничества и это, к сожалению, усиливает недостатки развития психики аномальных детей, усугубляет труд­но­сти развития высших форм поведения у таких детей.

Вопрос активной социальной вклю­ченности детей с особенностями развития остается очень актуальным. Современной тенденцией в специальной психологии относительно практики коррекционной работы с аномальными детьми является смещение акцента с безличного развития познавательных процессов, на формирование определенного образа жизни ребенка, в котором строятся социальные отношения, формируется личность, развиваются познавательные процессы.

Ведущий специалист в области специальной психологии в Беларуси, профессор Елена Самойловна Слепович подчеркивает, что одним из основных направлений психокоррекционной работы с аномальными детьми является создание поля совместности и формирование способов взаимодействия личности ребенка с социальной средой. Такая работа приводит к расширению и углублению системы отношений ребенка с окружающим социальным и предметным миром, усиливает мотивацию к дальнейшему когнитивному развитию.  

В настоящее время мы имеем достаточное количество коррекци­онных программ, методик для развития когнитивных функций у детей с нарушениями в развитии, но, к сожалению, очень часто мы забы­ваем о поисках путей совместного общения, сотрудничества, которое происходит в обычных жизненных обстоятельствах. Ребенок должен быть соучастником работы психологов, педагогов, родителей, а не объектом приложения методик. Это важнейшее обстоятельство для развития всех детей, как имеющих нарушения в развитии, так и обычных.

Практика показывает, что для эффективности коррекционно-развивающей работы первостепенное значение имеет настройка на ребенка, индивидуали­зация коррекционно-развивающих заданий, чуткость к потребностям ребенка, гибкость в формах и способах реализации заданий. Только в диалогическом общении, в драматических отношениях двух инди­ви­дуальностей, которыми являются ребенок и педагог, возможно развитие ребенка, реализация совместно-разделенной деятельности.

Таким образом, и с теоретической, и с практической стороны, возникает сходное представление о том, что путь нормализации  раз­вития детей с нарушениями лежит через общение и сотрудничество, через другого человека. Только таким путем можно преодолеть оди­ночество аномального ребенка, а также максимально развить душев­ный потенциал, имеющийся у любого ребенка как обычного, так и с особенностями в раз­витии. 

P.s. Как бы не говорили о том, что интеграция,инклюзия детей с особенностями психофизического развития идет полным ходом, надо признаться честно, что не все так просто. Но мы попробовали. Нас было много. Нам было не просто, но весело и интересно.

Взрослые – Екатерина, Татьяна, Оксана, Дарья, Дмитрий, Наталья, Алина, Виктория, Елена, Светлана; Дети – Егор, Илья, Кристина, Илья, Лиля, Семен, Лиза, Вероника, Влад, Катя, Даша.

Т.И.Синица, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии БГУ

Мы на Facebook и ВКонтакте. Присоединяйтесь!

Сегодня Ханука. Ханука – это праздник света, который отмечает победу света над тьмой, чистоты и искренности — над конформизмом и приспособленчеством, духовности — над сугубым материализмом. Елена Самойловна научила нас, что Ханука – это еще и символ победы Смысла над пустотой и бессмысленностью.                       С праздником, наш дорогой Учитель!

«Самое главное для меня – это смысл. Я – человек-смысл. Для меня мир представлен толь ко через набор символов, смыслов и т.д. Вот почему я умирала, когда произошел разрыв между мной и любимым человеком. Я видела великие смыслы в уходе моих родителей. Это ужасные, горькие, тяжелые, трагичные события, но я видела в этом смысл. В уходе любимого человека я смысла не видела.

Благодаря вам, моим ученикам, я вижу смысл в том, что я вложила в вас. Иногда, правда, он плывет под ногами. У меня есть один совершенно жуткий сон. Такого животного ужаса я в жизни не переживала. Это даже не сон, а галлюцинация. На стене висит крест, и он начинает оплывать, капать на землю. Крест для меня как символ смысла. Меня охватывает такой животный ужас, что я бросаюсь на колени и начинаю молиться, я не могу понять, что происходит. Вот такая метафора тотальной утраты смысла. Иногда с каждым из вас у нас случается так, что я ощущаю потерю смысла. С кем-то больше, с кем-то меньше, но вы – оправдание моей тяжелой инвалидной жизни. Не просто так была жизнь! Понимаете?! Единственное, чему я не перестаю удивляться, как это случилось, как случилась эта жизнь, и случилось то, что это продолжилось в вас. Как это случилось? Есть вещи, которые я так и не смогла для себя объяснить, и никогда, слава Богу, мне не придет на ум приписывать это себе, как свою собственную заслугу. Потому что это могло не случиться. А оно вот случилось. Это божий промысел…»

Е.С. Слепович, доктор психологических наук, профессор.

Мы на Facebook и ВКонтакте. Присоединяйтесь!

Ровно 20 лет назад в этот день (1 декабря) наш горячо любимый Учитель Елена Самойловна Слепович защитила докторскую диссертацию.

Мы, ученики Елены Самойловны, хотели бы сегодня сказать слова благодарности всем людям, благодаря которым это стало возможным в том далёком 94-м году.

Мы хотели бы поблагодарить саму Елену Самойловну за то, что став доктором психологических наук, она начала трудный путь по созданию своей научной школы. Благодаря ее усилиям есть мы, ее ученики и дети, а специальная психология в Беларуси продолжает свое развитие в лучших традициях отечественной психологии. 

Здоровья Вам, наша солнечная пушистая Лапушка, и долгие лета!!! 

Мы на Facebook и ВКонтакте. Присоединяйтесь!

Бакалош (Зыгманова) Ирина. Кандидат педагогических наук, доцент. Живет в Берлине, работает в качестве специалиста по интеграции в дошкольном учреждении.

Большой Ученый, редчайшая Индивидуальность, сильная, харизматичная Личность — это Елена Самойловна. Для меня Елена Самойловна еще и Наставник, который сопровождает по жизни. Она обладает энциклопедической памятью, оригинальностью и остроумием. Ее гениальные фразы и афоризмы можно цитировать. Елена Самойловна живет по принципу: «Надо многое отдать, прежде, чем что-то получить».

Она многогранна и талантлива. Стоит попробовать ее манник, рецепт которого она придумала сама! Только она так умеет выбирать, носить и дарить украшения из натуральных камней.

Мне посчастливилось быть студенткой Елены Самойловны. Именно она открыла для меня мир психологии и показала связь педагогики и психологии. Меня всегда подкупала ее открытость в общении и умение говорить не «наукообразно» о сложных вопросах. Можно найти и то территориально-временное, что нас объединяет: средняя школа №22, в которой мы обе учились, дома по-соседству, день рождение с разницей в один день. Сейчас, когда я не имею возможности часто видеть Елену Самойловну, я стала еще больше ценить наши отношения. Большое видится на расстоянии...  

Говорить о Елене Самойловне можно только во взаимосвязи с ее учениками и их успехами. Их отношения наполнены Любовью и Пониманием.

За успехом каждого ее ученика стоит одна простая истина: кто-то заботился о его росте и развитии. Этим человеком была и остается Елена Самойловна.

«В психокоррекционной работе мы используем понятие «зоны ближайшего развития». Это генеративное понятие, оно порождает особый взгляд на диагностические и коррекционные процедуры, само являясь результатом работы воображения. Сделаем необходимые акценты. Психологическая диагностика зоны ближайшего развития ребенка создает общую картину его развития, включающую специфичность, а не симптомокомплекс определенной патологии. Данной задаче соответствует стратегия дивергентного мышления. Основной задачей психологической диагностики такого рода является простраивание психологического механизма развития конкретного ребенка, а не измерение и описание набора патологических симптомов. Последнее часто имеет место в актах «чистой» психодиагностики. Мышление психолога в этом случае подчинено тестам интеллекта, центрированном на измеряемом предмете. В связи с этим становится понятной абсолютизация психометрических методов в диагностике, наблюдающаяся в настоящее время, в рамках которой «на научном языке» пересказывается проблема, с которой обратились к психологу. При этом состояние ребенка описывается, а не понимается.
Нам бы не хотелось, чтобы у читателя создалось впечатление, будто мы призываем игнорировать или игнорируем сами в своей работе процедуры, связанные с задействованием конвергентного мышления, в частности, тестовые обработки. Однако, на наш взгляд, все, что связано с оценкой развития ребенка представляет собой ситуацию, степень неопределенности которой так велика, что ее промысливанию может соответствовать только класс задач открытого типа. Решение такого типа задач заставляет работать механизмы воображения...»

Слепович Е.С. Размышления о воображении в контексте психологической помощи ребенку с интеллектуальной недостаточностью

Вкратце: гражданин мира, музыковед и музыкант, актёр и критик, теоретик и практик.

...Вообще я вспомнил, что более трех лет назад писал о моей тётушке, но почему-то решил написать еще раз — сейчас. И потом, по ее собственному свидетельству, тётушка долгие годы неоднократно рассказывала обо мне cвоим студентам и аспирантам на лекциях. Думаю, что и я могу немного рассказать о ней. Тем более, мы в некоторых моментах ужасно похожи. Хоть у меня волосы и длиннее  3 миллиметров, а на ногах я не ношу фенечки и браслеты. От тёти Лены я во многом научился осмысливать разные жизненные ситуации: ведь в ней счастливым для меня образом соединились любящая меня тетя и выдающийся психолог и педагог. Через нее я впервые научился видеть и ценить профессионала в другом человеке, но гораздо важнее — Человека в другом человеке. Под эксклюзивные чаи (а моя тётушка — любительница Хорошего Чая!) я впервые услышал многие вещи, которые будучи осмыслены и прочувствованы, стали моими собственными жизненными принципами и объектами понимания. Наверное, как и от моего папы, — тётиного брата, и моих дедушки и бабушки по маминой линии — также людей педагогической профессии, — я впитал учительство и... ученичество: ведь это две неразрывные части одного целого. Можно вспомнить много примеров того, как, начиная с моего раннего отрочества, тётушка помогла мне понять и осмыслить разные жизненные ситуации и объективные истины, наряду с моими другими Очень Важными Людьми, сделав путь к позитиву и свету прямее и яснее. Приведу пару врезавшихся в память высказываний, которые иной раз и я употребляю в речи:

— Каждый человек — кузнечик своего собственного счастья.

— Мой профессионализм — это еще и умение видеть и ценить профессионализм другого, даже если сфера его знаний совершенно другая.

— Сам себе психолог — это как сам себе хирург.

— Надетые однажды маски имеют свойство намертво прирастать. Не растопчи свое «Я» прежде всего сам, и тогда другие не смогут этого сделать.

Ну и вообще, замечательная она, моя тётушка, дай ей Б-г до 120-ти.

• МОИ ДЕТИ

Елена Самойловна с внуками

…Как любая мама может бесконечно говорить про своих детей, так и я могу бесконечно говорить про своих учеников. Подготовка тех, кто продолжит тебя в науке, происходила с ними в общем духовном и интеллектуальном поле, при полном доверии. Для меня ученик – это тот, кого ты пустил не только в сферу своих профессиональных интересов, но кого ты пустил и в свой дом, свою обыденную жизнь, тот, кто знает и спокойно относится к твоим недостаткам и привычкам. Первые два моих кандидата наук – доцент кафедры возрастной и педагогической психологии БГПУ им. М.Танка Анастасия Игнатьевна Гаурилиус и заведующий кафедры олигофренопедагогики в педагогическом университете Елена Анатольевна Винникова. В своих исследованиях они продолжили мою линию олигофренопсихологии. После их защиты в моей жизни начался новый этап. Впервые я привела в специальную психологию базовых психологов с отделения психологии Белгосуниверситета. Учеников с общепсихологическими знаниями, которые видят все проблемное поле, а не только одну его точку – специальную психологию. Я ждала этого всю жизнь.

Так ко мне пришел Алексей Михайлович Поляков, который сегодня работает заместителем заведующего кафедры психологии БГУ, автор многих учебников, в том числе написанных совместно со мной. Рядом со мной и заведующий кафедры клинической психологии и консультирования Татьяна Ивановна Гаврилко. Она стала первым кандидатом психологических наук в области психологии детей с нарушениями зрения, защитившимся на территории Республики Беларусь. На кафедрах у Леши и Тани сегодня работаю и я, формально они моё начальство.)

Выбор научных тем моими учениками – неслучайный вопрос. Как педагог я не имею права навязывать им тему. Суть в том, чтобы то, к чему ты ведешь ученика, приходило к нему как его собственное решение. Диссертация для каждого из моих аспирантов – это не только возможность сделать определенный вклад в науку, но и шанс выстроить себя. Вырастила я и единственного в республике кандидата наук в области детской нейропсихологии Анну Александровну Давидович, которая сегодня работает в педагогическом университете.

Последняя защита была у Виктории Навицкой. Жизнь связала меня с замечательным психологом Еленой Юрьевной Артемьевой, основательницей психологии субъективной семантики. Мне все время хотелось, чтобы понятийный аппарат и взгляд на человека этой женщины кто-нибудь приложил к специальной психологии, для понимания детей с ограниченными возможностями. Этот замысел я передала Вике.

Успехам учеников я радуюсь больше, чем когда-то своим. У меня слезы лились из глаз, когда Лёша принёс свой первый учебник (он тогда сказал, что написать книгу может любой, а научить написать книгу дано не каждому), когда Таня стала лауреатом престижного международного конкурса. Кажется, всё, что я делала в жизни, было для того, чтобы ко мне пришли такие дети и стали теми, кем они стали. Мне хочется, чтобы они в будущем защитили докторские диссертации, чтобы дальше развивали научную школу специальной психологии, чтобы не прерывали профессиональные и личные контакты. Думаю, что у них еще все впереди. На сегодняшний день мы осуществили один важный проект – создали первый в республике учебник по специальной психологии.

• ДИНАМИКА НАРУШЕНИЙ У ДЕТЕЙ

…Сегодня редко можно встретить патологию саму по себе без сочетания с другой, то есть, отмечается увеличение количества детей, которые имеют комбинированные нарушения. Раньше такие случаи были единичными. Быстрыми темпами увеличивается количество детей с легкой патологией (с точки зрения медицины), которая является очень тяжелой с точки зрения психологии и педагогики. Причины этого неоднозначные: с одной стороны медицина идет вперед, и сегодня спасают таких детей, которые раньше бы не выжили. В то же время в последние годы в нашей республике многие отклонения начали выявлять в раннем дошкольном возрасте или еще раньше (это, кстати, создает неплохие перспективы их коррекции). Известный российский детский невролог академик Левон Аганесович Бодалян приводит такие числа: около 85% новорождённых имеют органические знаки (особенности) центральной нервной системы, но это еще совсем не значит, что они проявятся в будущем, потому что головной мозг человека обладает необычайно большими компенсаторными возможностями. Узнать о наличии таких знаков можно при проведении сложной нейропсихологической диагностики, компьютерной и магнитно-резонансовой томографии. 

Сегодня наука неплохо знает, какие действия могут привести к некоторым нарушениям здоровья, психики. Многие из них можно было бы предупредить, если бы будущие папы и мамы точно знали, какие действия ведут к тем или иным последствиям. Надо задуматься над тем, чтобы необходимую информацию в доступной форме включить в некоторые учебные дисциплины школ, высших учебных заведений. В любом случае, активную профилактику можно будет наладить только при условии только при условии серьёзного взаимодействия медиков, психологов и педагогов.

• ИНВАЛИДНОСТЬ

...Инвалидность, конечно, изменяет отношения человека с миром, обрезает их. Она создает особые условия жизни, когда, прежде чем жить, приходиться выживать. Вместе с тем, инвалидность не только минус, но и громадный плюс. Инвалидамне только нужно бороться за нормальную жизнь больше, чем здоровым людям. Инвалидность полностью меняет мировосприятие человека, заставляет глядеть на мир другими глазами, ценить то, что не ценят другие. Каждый день бросать вызов себе и судьбе. Это не кара БОЖЬЯ, а БОЖИЙ ДАР.

• ИСТОКИ СПЕЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ

Л.С. Выготский

…Мировым лидером, гением психологии и педагогики у нас и заграницей признан Лев Семёнович Выготский – создатель культурно-исторической психологии. Его считают основателем специальной психологии, единственный в мире Институт дефектологии в Москве тоже создал этот великий человек (а прожил он всего 37 лет). Идеями Выготского «болеют» в разных странах. В Японии книги Выготского давно переведены и используются при работе с дошкольниками. Американцы считают, что на его языке лучше всего можно понять аномального ребенка. В Америке существуют научно-исследовательские институты имени Л.С. Выготского, которые разрабатывают идеи ученого. Меня со студенчества воспитывали согласно с культурно-исторической психологией, основная идея которой заключается в том, что человека создает или губит социальное окружение, в котором он живет. Сегодня мои ученики «продумывают» мир в ее понятиях и категориях. В своей профессиональной деятельности я учитывала и некоторые другие теории. Мне были близки гуманистическая и экзистенциальная психология. Многое кажется важным в когнитивной психологии, гештальтпсихологии Курта Левина. Однако, в мою картину миру не входит, например, бихевиоральная психология, я не воспринимаю человека таким, каким его видят представители фрейдистского психоанализа. Кстати, по принципу психоанализа «построены» американцы. Сами того не подозревая, они думают психоаналитическими категориями. Для психолога очень важно познакомиться с разными психологическими картинами мира, однако при этом придерживаться одной, которая соответствует его личности и признана в его социуме. Эта теория дает ему возможность комфортно существовать среди людей и является своеобразным исходным пунктом, например, в определении границы между нормой и патологией, позволяет рассуждать об этом профессионально, а не на обывательском уровне, когда нормой считается такое поведение, которое соответствует представлению того или иного человека о себе в детстве или о собственных детях.

• ПРАКТИКА

....Во-первых, все теории, которые я разрабатывала, создаются только для практики. Цель не выстроить научный конструкт, а создать средство для оказания помощи.

Когда я еще была кандидатом наук, активно принимала участие в открытии школ для детей с задержкой развития. Честно говоря, в те года я меньше ночевала дома, чем в разных деревнях и городах республики. Мне звонили даже насчет разных ковровых дорожек и стульев. Во-вторых, у меня, как у психолога, практика носит «штучный» характер. Оказывала конкретную помощь, готовила тех, кто сможет мое дело продолжить. Например, первых для нашей страны кандидатов наук в области тифлопсихологии (психологии слепых и слабовидящих) и детской нейропсихологии.

Сейчас вместе с учениками мы написали первый в Беларуси учебник по специальной психологии, толстенный такой, почти тысяча страниц. Кроме того, я единственный профессор нашей кафедры, который периодически со своими студентами посещает детские сады, школы, и не просто в экскурсионном плане (посмотрите направо-налево). Там я на конкретных примерах обучаю студентов психологической диагностике и объясняю логику своих выводов. Иногда (очень редко) консультирую по конкретным просьбам.

• ПРЕОДОЛЕНИЕ

…Я очень люблю читать книги английского невролога Оливера Сакса. С какой теплотой он пишет про умственно отсталых детей. Если бы каждый педагог так относился к ним, то результаты коррекции были бы намного лучшими. Только я говорю про настоящее сочувствие, а не про отсутствие системы требований к ребенку, которое приводит ко вторичной инвалидизации. В самом начале моей жизни никто не сделал для меня столько, сколько мама. В нашем доме было запрещено слово «инвалид», не существовало слова «не могу». В слезах я видела свою маму только одни раз в жизни – когда я пошла своими ногами. Она настраивала меня на то, что я буду жить жизнью обычного здорового человека. И сегодня кажется, что я не подвела маму. Кстати, мой дефект в некоторой степени помогал мне как психологу проводить коррекционную работу с другими людьми, потому что они видели перед собой пример преодоления.

У Ежи Станислава Леца есть такое выражение: «Человек может пережить все, но не дай бог ему дожить до того, что он может пережить». Люди с физическими ограничениями постоянно живут в ситуации бесконечного преодоления. Вы не представляете, что такое для человека с ограничениями опорно-двигательного аппарата просто ходить, подыматься по лестнице… Переступить через бордюр на улице (а они почему-то становятся все выше) – вообще настоящий подвиг. Не надо испытывать человека там, где можно этого не делать, где можно упростить ему путь домой, в магазин. Чтобы у него еще остались силы на что-то еще, значительно более интересное, чем преодоление своего недуга. Всю жизнь рядом со мной находятся люди, которые вкладывали в меня сои силы и душу. Сегодня – это мои «дети» — ученики, среди которых семь выращенных кандидатов психологических наук. Сколько сил, средств и времени вкладывают они в моё каждодневное жизнеобеспечение! Без них моя жизнь была бы чудовищной. В каком-то смысле сегодня я – их ребенок.

• СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГ — РЕБЕНОК

…Ни один всемирно известный психолог не проходил мимо людей с аномальным развитием, потому что через познание больного человека мы познаем и самих себя. Более того, у меня были примеры, когда методы, разработанные для работы с одаренными детьми, срабатывали на особенных детях и наоборот. Я всегда говорю студентам: если вы хотите быть хорошими психологами, которые работают со взрослыми, то вы должны хорошо знать детей, потому что к психологу всегда приходит ребенок, сколько бы лет ему не было… Никогда к психологу не приходит и психологически здоровый человек, не важно, какой у него вопрос или проблема.

Специальную психологию я трактую в первую очередь как психологическую практическую помощь детям, которые имеют нарушения. Результаты своих многолетних экспериментальных исследований в садиках я озвучила в ряде научных работ, статей, в том числе в монографии «Игровая деятельность дошкольников с задержкой психического развития». В ней описаны методы и приемы работы с такими детьми, приводятся примеры разработанных мной специальных диагностических и коррекционно-развивающих игр. Система методов и приемов работы с детьми, которые имеют нарушения, обобщены мною также в книге «Формирование речи у дошкольников с задержкой психического развития», в совместной с моим учеником, кандидатом психологических наук Алексеем Михайловичем Поляковым книге «Работа с детьми с интеллектуальной недостаточностью» и других работах.

Диагностика – это первая ступень коррекции. Не все специалисты сегодня так считают и временами искусственно разделяют эти два направления работы. Проблема диагностики в психологии – это в некоторой ступени проблема власти над человеком, если я тебя оцениваю, значит, я нахожусь «над тобой». Когда специалист переступает за эту грань и ставит некорректный или ошибочный диагноз, он приносит много страданий ребенку и его родителям. Профессиональные психологи диагнозов не ставят и даже не имеют право озвучивать медицинский диагноз. Для них важно получить детальное представление о психологическом образе ребенка (ощущениях, страхах, поведенческих нарушениях), для того, чтобы в дальнейшем построить коррекционную программу с ним. От психологов не надо ждать чудес, они не могут их гарантировать. Специальный психолог сегодня может корректировать только те психические функции, которые напрямую не относятся к основному генетическому дефекту, только те отдельные особенности ребенка, которые формируются при жизни и зависят от адекватного социума, в котором он находится.

Одна из основных проблем специальной психологии – самооценка детей с психофизическими особенностями. Детей с сохранным интеллектом чаще имеют глубинно завышенную самооценку и как регулятор, который не дает ей «разбиться», достаточно низкий уровень потребностей. Дети с интеллектуальным нарушением не могут себя оценивать, они как бы «отзеркаливают» оценочное суждение о них взрослого. У таких детей наблюдаются проблемы с формирование субъектности. Они не знают, какие они, но строят свое поведение исходя из того, что будут, например, награждены или наказаны за те или иные действия, при демонстрации определенных качеств. Только адекватное социальное окружение может сделать самооценку ребенка более-менее реалистичной. Можно рассмотреть и другой аспект проблемы: как мы взрослые оцениваем особенных детей, и как они оценивают нас? Некоторые люди склоняются к тому, чтобы видеть в аномальном ребенке, как правило, с нарушенным интеллектом, скорее не субъект, а объект. Взрослые не всегда стремятся изучить картину мира этого ребенка, их серьезно это не заботит, как, например, не заботит, как они выглядят в глазах неодушевленного предмета. Не многие задумываются над этой проблемой. Тем не менее, как нормальный человек не может состоять только из недостатков, так и человек с психофизическими особенностями, не может сводится только к его дефекту. Я бы сказала по-другому: целый ряд особенностей развития часто мобилизируют у человека возможности, которые при нормальном развитии не задействованы.

Чрезвычайно трудно создать адекватное социальное окружение. Однажды ко мне на прием пришла мама неуспевающего первоклассника, которому медико-психолого-педагогическая комиссия ставила диагноз «задержка психического развития». Я начала работать с мальчиком с демонстрации ему ряда рисунков. Он выбрал ту, где тигр бросается на мартышку, которая забилась в углу клетки. Он отождествлял себя с мартышкой. Мама рассказала, что семья приехала в Минск с районного городка, мальчика сразу отдали в гимназию, а учителем в этом классе был лучший методист района. Ребенок оказался под тройным прессингом. Сначала он ощутил контраст жизни в маленьком и большом городе, потом в гимназии к нему предъявили повышенные требования, кроме того, лучший учитель-методист был ориентирован на использование педагогических приемов и методик, а не на самого ребенка. В такой ситуации школьник «заблокировал» свой интеллект, он как бы спрятался от всех, и начала нарастать задержка психического развития, и как результат – отставание в учебе. Я сказала маме, что у ребенка нет нарушения интеллекта, но если она не примет меры, оно обязательно возникнет. И посоветовала ей перевести ребенка в массовую школу и взять в качестве учителя «обычную тетю, желательно толстую» (в нашей культуре значит добрую). Мама немного удивилась, но выполнила мою просьбу. Через год этот мальчик стал «круглым» отличником.

• ЧТО БЕСПОКОИТ?

...Люди. Экономика, несмотря на проблемы, — вещь второстепенная. Были бы хорошие люди – экономику можно создать быстро, при необходимости за 20-30 лет, и послевоенные Германия или Япония здесь весьма наглядные примеры.

Экономика – симптом болезни, ее источник – людская психология. Инвалиды – тоже симптом. Поскольку это категория очень специфическая, они для общества, если так можно выразиться, невыгодны. Что с них возьмешь? Вкладывать надо много, а взять почти нечего.

В отношении к группе людей, которые требуют особого внимания, наиболее ярко проявляются проблемы общества. Во всем мире уровень демократических преобразований определяется отношением к инвалидам.

В начале восьмидесятых годов прошлого века был такой всемирный марш «Женщины в борьбе за мир». Он начался где-то в Америке, а заканчивался на Красной площади. Отдельной веточкой там были «Женщины-инвалиды в борьбе за мир». Когда они прибыли в Минск, меня посетила одна очень богатая американка. Она попала в аварию, сломала позвоночник, стала «колясочницей» и создала на свои деньги школу для девочек с нарушениями опорно-двигательного аппарата. Хотела встретиться с кем-то типа меня, то есть с женщиной, имеющей проблемы со здоровьем. Живущий в Америке приятель назвал мою фамилию.

Они остановились в гостинице «Планета». При встрече, американка сказала, что не будет задавать мне загодя подготовленные вопросы насчет отношения нашего общества к инвалидам, ибо все ответы получила, добираясь ко мне…

Зачастую отсутствие нормальной среды обитания заменяется подачками от государства. И, к сожалению, некоторые инвалиды охотно принимают такие «правила игры», становятся банальными «халявщиками». Ни в одной цивилизованной стране мира это невозможно по определению.

Моя мама считала, что я всегда должна быть на равных в среде здоровых людей, ощущать себя необделенной, не требовать снисхождения в профессиональном плане.

"Был период в моей жизни… один из самых тяжелых. И для того, чтобы остаться живой, я начала писать статью про воображение. Я думаю, я осталась жива, только потому, что я работала над этой статьей. Она многое мне дала…»
Е.С.Слепович, доктор психологических наук, профессор.

«Он вдруг увидел их такими, какими они были на самом деле, увидел на мгновение, но в это мгновение они не только понравились ему, он полюбил их всех»  Ричард Бах «Иллюзии»

Смысловое поле воображения

Вопрос о сущности и отличии воображения от других психических процессов остается до сих пор дискуссионным. Традиционные определения воображения, с одной стороны, весьма нечетки, с другой, фактически сводят этот процесс к творческому мышлению, что дает основание считать данное понятие «вообще пока излишним – во всяком случае в современной науке» [3, 345-346].
Вместе с тем, когда начинаешь размышлять о своей профессии в ее наиболее значимых аспектах: а) понимании ребенка с отклонениями в интеллектуальном развитии; б) устройстве психокоррекционной работы; в) качествах коррекционного психолога, и способах его подготовки, то мышление, совершив ряд последовательных и хаотичных движений неминуемо возвращается к тому, от чего оно пыталось уйти – к воображению. В некоторых размышлениях оно даже приобретает некоторый мистический характер.
Мышление останавливается, начинает пробуксовывать, ты чувствуешь, что ребенок, с которым работаешь, теряет свою специфичность. Остается всего несколько шагов, всего чуть-чуть, чтобы сказать: «Это норма». Коррекционная работа вдруг заканчивается, и возникает ощущение невидимой стены. Воображение дает о себе знать своим отсутствием. И так же – с учениками, кажется, ты передал им всё то, что знал, умел, мог, а получил лишь «бледную копию себя». Ты задаешься вопросом «почему», а из глубины сознания опять всплывает слово «воображение». Возникает ощущение того, что за самыми разными феноменами, за такими непохожими фактами и событиями кроется мистика воображения.
В связи с этим данный текст будет представлять собой, с одной стороны, некоторую коллекцию фактов, с которыми мы столкнулись в практике работы с аномальным ребенком и преподавания в университете, а с другой, будут представлены результаты эмпирических исследований детей с интеллектуальными нарушениями. И все вместе они, так или иначе, вторгаются на территорию под названием «воображение».

а ) «аномальный» ребенок...

Читать запись полностью »